А ведь она его любила

А ведь она его любила. До боли в груди, до судорог, до вот этих самых бабочек в животе. Он был её жизнью, её любовью, её удачей. Он был...

А ведь она его любила.

До боли в груди, до судорог, до вот этих самых бабочек в животе.

Он был её жизнью, её любовью, её удачей. Он был для неё всём. Её миром. Её жизнью.

Лана лежала на кровати укрывшись с головой любимым ими обоими пледом.

Пледом, который ещё сохранил его запах.

Она вдыхала этот запах и не хотела его терять.

Запах его любимого одеколона, запах мужественности, запах её мужчины.

Он больше никогда не обнимет её, не скажет, что она самая красивая, самая обаятельная и привлекательная.

Они очень любили вместе смотреть этот фильм.

Фильм о жизни, о женщине которая предпочла остаться самой собой, а не поддаться шаблонам.

Больше этого не будет.

Не будет ничего.

Жизнь закончилась месяц назад, всего лишь после одного телефонного звонка тогда, когда ей сухо сообщили, что его больше нет.

Авария.

Такое короткое, но весомое слово.

Слово, которое может раз и навсегда разделить жизнь человека на до и после.

Остальное вспоминалось с трудом.

Панихида, похороны, бесконечные соболезнования и слезы.

Море слёз.

Лана не плакала. Ни на панихиде, ни на похоронах.

Она плакала после, когда осталась одна в квартире, когда полностью осознала, что произошло.

Они познакомились в парке.

Каждое утро Ланы начиналось с пробежки. Она просто обожала это время суток.

Раннее утро. Пустой парк. Только она и музыка льющаяся из наушников.

Она любила современную музыку, которая не заставляла вдумываться в смысл песни. Лёгкую и ничего не значащую. Не классику , которая затрагивала все глубины души, не рок и не джаз, а именно вот эту самую так называемую попсу.

Иногда она сама смеялась над этим своим предпочтением и представляла себе в каком шоке были бы её ученики узнав, что всегда серьёзная и ответственная Руслана Игоревна слушает такую музыку, но что было то было.

Каждый её день начинался с пробежки, только после неё она готова была к новым свершениям, чувствовала себя бодро и свежо.

Тот день начался как обычно.

Пробежка, музыка и свобода.

Она старалась бегать в дальнем конце парка, где людей в это время суток обычно не было.

В центральной части парка было много таких же любителей утренних пробежек как она, поэтому она предпочитала именно эту часть парка.

Там же стояла её любимая скамейка.

На ней она всегда могла немного отдохнуть и прийти в себя.

Этот день не был исключением разве, что у Ланы был выходной и времени на пробежку она могла потратить побольше.

Вдоволь набегавшись Лана присела отдохнуть. Откинулась на удобную спинку скамейки, выключила музыку и закрыла глаза.

Провести минутку в тишине, после хорошей пробежки, было её ритуалом, но в этот день ритуал тишины были нарушен банальным:

— Девушка, а вашей маме зять не нужен?

Лана тут же открыла глаза и выпрямилась. Она даже не слышала когда к ней на скамейку присел мужчина.

Лана недовольно обернулась чтобы сказать этому невежде пару ласковых слов и наткнулась на бездонные голубые глаза и просто завораживающую улыбку.

С этого момента её жизнь изменилась полностью.

Первое свидание случилось тем же вечером и с тех пор они больше не расставались.

Даже будучи на работе она не могла сосредоточиться и постоянно думала о нём, а он писал ей сообщения чуть ли не каждые пять минут.

Через полгода, после первой встречи, они поженились.

8 лет полного счастья.

Безмерного, всепоглощающего и нескончаемого.

Пять лет они жили для себя и это было их обоюдное решение, а потом решили, что им нужен кто-то третий.

Кто-то кто свяжет их ещё больше. Знак их любви. Тот кого они будут безумно любить и кто будет любить их. Их малыш. Их общий ребёнок.

Через год на свет появилась Любочка. Их дочь. Их счастье. Их жизнь.

Они даже назвали её Любовь, потому, что в этом слове был смысл их семьи.

Лана ещё глубже зарылась в плед.

Всё.

Нет больше Данила, а значит и ей больше ничего не нужно.

Только спать. Там во сне он приходил к ней, но почему-то всегда был как-бы далеко. Лана пыталась дотянутся до него, но он отстранялся и казался каким-то сердитым.

Лана не понимала. Она просила у него забрать её с собой, плакала, говорила, что не хочет и не может без него жить, а он сердился.

Утром она просыпалась вся в слезах искренне недоумевая за, что Данил так сердиться. Там, во сне. Ведь только там они могли теперь видеться и быть вместе.

Сегодняшнее утро не отличалось от других абсолютно ничем.

Руслана проснулась вся в слезах. Кое-как встала с кровати и выпила стакан воды, вернее запила таблетку которые в последнее время были её завтраком, обедом и ужином.

Потом снова пошла в спальню и легла на кровать.

Она даже не слышала как в квартиру зашла мама с Любашей.

Всё это время дочка Русланы и Данила находилась у бабушки с дедушкой. Они забрали её сразу после похорон, хотели дать Лане время прийти в себя, но как поняла мама Ланы, сделали они это зря.

На Лану было страшно смотреть.

Даже Любаша ,которая очень скучала по маме, была напугана и жалась к бабушке.

Раиса Николаевна- мама Ланы, быстро приготовила завтрак из продуктов которые привезла с собой. Когда она поехала к дочери, то подозревала, что вряд-ли найдет в холодильнике дочери какое-то разнообразие, но всё оказалось ещё хуже чем она предполагала.

В холодильнике зияла пустота.

Кусочек сыра не первой свежести, бутылка прокисшего молока и ещё какая-то мелочь.

На столе лежали хлебцы, пара конфет и стоял графин с водой, а ещё упаковки с таблетками.

Успокоительное, снотворное и снова успокоительное.

Раиса Николаевна была в ужасе и мысленно ругала своего мужа — отца Ланы за то, что не пускал её к дочери.

— Пусть придёт в себя! Побудет одна! Ей будет на пользу! Она сильная, она справится! Я тебе устрою на пользу, дай только домой приехать, — ворчала Раиса Николаевна наводя уборку и выбрасывая очередную упаковку таблеток в мусорное ведро.

Только после этого был приготовлен завтрак.

Раиса Николаевна быстро накормила внучку и посадила её за просмотр мультиков.

Потом пошла в комнату дочери. Первым делом она подошла к окну и открыла шторы.

От яркого солнечного света Лана зажмурилась.

Раиса Николаевна подошла к кровати и присела на краешек.

— Лана, вставай. Я приготовила твой любимый омлет. С помидорами и перчиком. Всё как ты любишь.

— Я не хочу мам и закрой пожалуйста шторы. Глаза болят.

Лана попыталась натянуть плед на голову.

— Лана так нельзя. Жизнь продолжается, доченька. Данила нет, но я не думаю, что он был бы счастлив глядя на всё это.

— Мама , ты можешь оставить меня в покое. Да его нет! А если нет его значит нет меня! Оставь меня пожалуйста в покое. Я тебя очень прошу, оставь!

Лана сорвалась на крик.

Раиса Николаевна смотрела на дочь и не узнавала её. Из цветущей молодой женщины, она медленно, но верно превращалась в истеричную и больную женщину.

Раиса Николаевна прекрасно понимала дочь, по матерински чувствуя, что ей очень плохо. Да, она потеряла мужа которого очень любила, но ведь у неё осталась дочь!

Она ещё раз мысленно отругала мужа за то, что настоял на длительном пребывании Любаши у них.

Давно нужно было привезти внучку домой. Ради неё Лана бы давно встала. Она хорошая мать и не позволила бы ребёнку страдать, а теперь она превращалась в пустое создание из которого медленно, но верно уходила жизнь.

Раиса Николаевна решилась.

Она сдёрнула плед с дочери. Та хотела было разразиться новой тирадой, но не успела. Раиса Николаевна начала первой.

— Ну вот, что дочь. Сейчас тебе плохо, но не думай, что тебе одной! Плохо нам всем. Почему ты не думаешь о родителях Данила! Думаешь им легко потерять единственного сына? Они звонят тебе, а ты не берёшь трубку ты добавляешь им беспокойства. Разве так можно? Ну хорошо, ты не думаешь о нас, о них, о себе, но! Почему ты не думаешь о своей дочери? Она тоже потеряла любимого папу и если ты была с любимым мужем 8 лет, то она смогла побыть с любимым папой только 2 года! Она потеряла отца, а теперь ты хочешь чтобы она потеряла ещё и мать?

Раиса Николаевна говорила всё это дочери, а у самой от боли разрывалось сердце.

Она не знала правильно ли она делает, но не могла позволить дочери себя угробить.

Лана смотрела на мать непонимающим взглядом, А та продолжила.

— Так вот Руслана, мы все тебя очень любим и хотим для тебя только хорошего, но знай! Больше всех тебя любит твоя дочь и сейчас она как никогда нуждается в тебе. Так, что сейчас я приготовлю для Вас с Любашей обед и уеду. Любаша останется с тобой. Надеюсь, что пока я готовлю, ты приведешь себя в порядок. Не стоит пугать дочку своим видом.

С этими словами Раиса Николаевна вышла из комнаты Ланы.

Только в кухне она смогла немного отдышаться. Села на стул, на глаза навернулись слёзы, но она заставила взять себя в руки.

Заглянула чтобы посмотреть чем занимается внучка и с удивлением обнаружила малышку спящей. Видимо та очень устала с дороги.

Раиса Николаевна укрыла внучку одеялом и пошла в кухню.

Приготовила лёгкий суп на первое, пюре и котлеты на второе для Русланы. Она знала, что дочь всё это очень любит, хотя не была уверена, что сейчас станет что-то есть.

Потом приготовила овощное пюре для Любаши.

Когда всё было готово, тихонько подошла к дверям комнаты дочери. Там стояла полная тишина.

Раиса Николаевна заглянула в комнату дочери, той на кровати не было.

Сердце Раисы Николаевны учащённо забилось. Она выскочила из комнаты и увидела дочь выходящей из ванной комнаты.

Она так закрутилась с готовкой, что даже не слышала как Лана прошла в ванную.

Лана увидела маму , подошла к ней и обняла её.

— Прости меня мам, все простите. Я ведь очень-очень его любила и пока не умею жить без него, но я научусь честно. Ради Вас и ради доченьки.

На глаза Раисы Николаевны вновь навернулись предательские слёзы.

Она незаметно вытерла их с глаз и засуетилась.

— Я там обед для тебя и Любашки приготовила, осталось только компотик для малышки сварить и котлетку на пару сделать, но я сейчас быстренько. Она проснётся и как раз покушает.

— Не надо мам. Я сама всё приготовлю. Надо вспоминать, что такое быть мамой, а то я как-то стала забывать. Спасибо тебе мама за всё. Ты езжай, не беспокойся за нас. Телефон я включила. Вечером позвоню кому нужно. Всё будет в порядке мам, всё будет хорошо.

 

Раиса Николаевна уехала. Она конечно очень переживала за дочь , но ей нужно было учиться жить без Данила. Она должна была научиться и Раиса Николаевна верила в свою дочь.

Как только закрылась дверь за матерью Лана села на кресло. Сил совсем не было. Хотелось вернуться на свою кровать, под свой любимый плед, но из этого состояния её вывел плач дочери.

Лана тут же встала и поспешила в комнату к дочери.

Та проснулась и сейчас сидела в кроватке и тёрла глазки.

Лана взяла дочку из кроватки и крепко прижала к себе. Только сейчас она осознала, как любит малышку.

Остальной день она провела занимаясь дочерью. Хотела сходить с малышкой на прогулку, но сил было слишком мало.

Решила твёрдо, что они обязательно сходят завтра.

Спать Любашу она уложила на свою кровать. Сама легла рядом и долго лежала глядя на дочь.

Незаметно для себя, Лана уснула.

Во сне к ней снова пришёл Данила.

От всё так же был далеко, но больше не сердился, а улыбался.

Впервые за последнее время Лана проснулась не в слезах. Рядом сопела Любочка.

Лана укрыла дочь, но та тут же скинула одеяло.

— Вся в отца, — подумала Лана, — тот тоже не любил спать под одеялом и во сне всегда его скидывал.

Лана улыбнулась.

Она вдруг поняла почему во сне Данила сердился. Он напоминал ей, что девиз их семьи- Любовь, а она чуть не забыла об этом.

Сейчас их Любовь мирно сопела обнявшись с любимым мишкой.

Мысленно Руслана пообещала Данилу, что отныне она будет свято соблюдать девиз их семьи.

И она тоже обязательно попробует быть счастливой.

Не сейчас, позже, но обязательно, обязательно попробует.

Всем спасибо за внимание.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 7.37MB | MySQL:61 | 0,292sec