Дядя Петя и самовар.

Даша, сидя на стуле, все пыталась разглядеть свое отражение в пузатом бабушкином самоваре, стоящем посередине праздничного стола. Девочка надувала щеки, таращила глаза, но никак не могла разглядеть, хороша...

Даша, сидя на стуле, все пыталась разглядеть свое отражение в пузатом бабушкином самоваре, стоящем посередине праздничного стола. Девочка надувала щеки, таращила глаза, но никак не могла разглядеть, хороша ли.

-Дуня, ты, дуня! – рассмеялась бабушка и, приподняв внучку, положила на сидение стула большую подушку. – Вот теперь дуй щечки, все видно будет.

Даша еще немного покорчила рожицы, а потом, подперев ручками кудрявую головку с большими розовыми бантами, стала всматриваться в золотой бок самовара.

Вот бабушка понесла что-то на кухню, вот мама, поправляя на ходу прическу, зашла в ванную. Весь мир, выгнутый, повторяющий пузатость и гладкость самовара, превратился в сказочное царство. Даша все ближе и ближе пододвигала лицо к блестящей поверхности, вот она уже привстала на ноги, облокотилась на стол и уткнулась носом в свое отражение.

-Ай!! – закричала девочка, потирая кончик носа. – Горячее!

Тут же прибежали женщины, стали гладить и утешать проказницу, а кот, пользуясь всеобщей суматохой, быстро слизывал с пола разлитую Дашей сметану.

На столе стояли пирожки и блинчики, варенье, джемы. Сегодня в семье Ложкиных ждали важного гостя.

Бабушка, Ирина Семеновна, почему-то решила, что очаровать нового ухажера ее дочери, Танечки, можно, только если накрыть богатый на мучное и сладкое стол и водрузив на середину самовар.

Ирина Семеновна, переехавшая в город не так давно, чтобы помогать с внучкой, привезла с собой маленький чемоданчик вещей. И самовар.

-Мама! Ну, зачем? У нас уже электрические чайники давно.

-Ничего, доченька. Я его вот тут поставлю, на тумбочку!- Ирина Семеновна бережно разложила вязаную крючком салфетку и сверху пристроила самовар. – Он тут никому не помешает. А мне приятно. Это же мне твой отец подарил…

Днем, пока Татьяна работала, Ирина Семеновна сидела с Дашей.

Татьяна, строгая и самостоятельная, держала дочь в ежовых рукавицах. Только с бабушкой можно было всласть похохотать и побезобразничать.

Но сегодня был особенный день. Таня пригласила своего знакомого в гости. Ирина Семеновна догадывалась, что этот Петр Федорович, которого Таня по телефону называла Петенька, не просто знакомый и даже не друг. Это кандидат в мужья.

-Ну, что ж, — тихо рассуждала пожилая женщина, развешивая белье на балконе. – Танюшке уж надоело, поди, вдовой ходить. Молодая, красивая, пусть у нее все будет хорошо!

И тогда созрел план соорудить грандиозный стол в «деревенском стиле», чтобы очаровать Петеньку.

-Дашунь, иди, поиграй пока в своей комнате. Я тебя позову, когда Петр Федорович придет.

-Ладно, бабуль. А можно вон ту конфетку? – девочка ткнула пальчиком на «Батончик», лежащий в вазочке.

-Нет, мама не разрешает, ты же знаешь. Потом съешь!

Даша, надув губы, ушла к себе.

Звонок в дверь застал хозяек, как всегда, врасплох. Конечно, что-то не успели, но, уже улыбаясь, поспешили в прихожую.

Татьяна быстро открыла входную дверь и сделала шаг назад.

Ирина Семеновна даже вздохнула, громко и торжественно.

За дверью, вытянувшись в струнку, стоял мужчина. Темно-синий костюм, удачно подобранный галстук, начищенные ботинки и два букета роз.

Темно-красные, пышные, на длинных стеблях, достались Татьяне. Ее маме — нежно белые, почти кремовые, в красивой, ажурной упаковке.

-Ой! Какая прелесть! Так приятно получить красивые букеты от столь обаятельных молодых людей! – Ирина Семеновна, восхищенно рассматривая подарок, прошла на кухню за вазой.

Даша, стоя в дверях своей комнаты, с интересом рассматривала гостя. Она раньше никогда не видела его, но часто слышала, как мама рассказывала о Петре Федоровиче бабушке. Та только охала и, вздыхая, приговаривала: «Только бы все сложилось…»

Видимо, пришло время дяде Пете познакомиться с Дашенькой. Она была не против.

Наконец Ирина Семеновна, на правах старшей в доме, позвала всех в гостиную.

Круглый стол разместил вокруг себя всех участников маленького торжества. А посередине был тот самый «молчаливый собеседник», самовар. Глядя на него, можно говорить о сокровенном, можно радоваться и грустить и не чувствовать себя лишним.

Взрослые оживленно беседовали. А Даша, уплетая пирожки с яблочным повидлом, смотрела на отражение в самоваре.

Эти вытянутые и расплющенные лица: удивленное бабушкино, сияющее мамино, и ее, Дашино, все размытое, с какими-то криво разъехавшимися глазами, волнистым ротиком – всё заставляло девочку улыбаться. Но что-то было не так. Даша никак не могла понять, чего же не хватает за этим щедро накрытым столом.

А Татьяна тем временем опять наливала гостю чай, поворачивая изящный, в завитушках, краник самовара.

-Петр Федорович! – обратилась к мужчине бабушка.

-Что вы! Для вас я просто Петя, Петр, если хотите! Зачем так официально!

Ирина Семеновна смутилась, зарделась и забыла, что хотела спросить.

— Дядя Петя! – вдруг громко сказала Даша. – А у вас есть дочка? А почему она не пришла?

Мужчина бросил взгляд на Татьяну, та пожала плечами.

-Нет, у меня нет дочки. Но если бы была, то я бы хотел, чтоб она была похожа на тебя! – Петр Федорович улыбнулся.

-А… — протянула девочка.

Пока она соображала, нравится ли ей такой ответ или нет, Ирина Семеновна включила радио. Как раз передавали что-то романтическое, медленный ритм наполнил комнату. Татьяна и Петр начали танцевать.

…Тем временем испуганный, полураздетый мужчина шел по трассе А108. Он не представлял себе, ни как тут оказался, ни куда нужно идти, чтобы вернуться домой. Последнее, что осталось в его памяти — это момент выхода из подъезда. Отглаженный костюм, ботинки, которые чуть жали, но можно было и потерпеть; а еще трясущиеся от волнения руки. Сегодня он должен был познакомиться с Таниной матерью и дочкой.

-Вот, дожил до сорока лет, а волнуюсь, как мальчишка! – журил он сам себя.

Мужчина еще раз проверил кошелек, ведь нужно зайти в цветочный магазин, вздохнул и толкнул дверь подъезда. А потом был всполох света, чувство полета и эта дорога, одна полоса туда, одна обратно, и незнакомые названия сел и деревень на указателях. Костюм исчез. Вместо него остались лишь вытянутые на коленях штаны какого-то невнятного синего цвета и футболка. Зато ботинки больше не жали, их сменили кроссовки на два размера больше. Кошелька тоже не было.

Мужчина, в ужасе оглядевшись, принялся «голосовать».

-Эй, до Москвы не подвезешь? – спросил он у наконец остановившейся машины.

Угрюмый, бородатый водитель осмотрел пассажира с ног до головы и неопределенно пожал плечами…

…Петр Федорович на удивление хорошо танцевал. Таня парила в его руках, забывая обо всем на свете.

-Дашунь, правда мама красиво танцует? – спросила Ирина Семеновна у девочки.

-Да, и дядя тоже! Как в сказке!

-А тебе дядя Петя нравится?

-Не знаю. Жизнь покажет! – глубокомысленно надкусив очередной пирожок, ответила Даша. Мама всегда учила ее не спешить с выводами.

Музыка закончилась. Таня и Петр вернулись за стол. Женщина украдкой кивнула своему кавалеру. Тот встал у стола, как будто собирался рассказать стихотворение, повернулся к Ирине Семеновне и Даше, вздохнул и начал свою речь:

— Ирина Семеновна, Дашенька! У нас с Таней для вас есть новость! Я надеюсь, вы порадуетесь, потому что…

И тут Даша поняла, что же было не так.

-Мам! – перебила она торжественного докладчика. – А почему дядя Петя в самоваре не отражается? Мы все там есть, а его нет.

Петр Федорович в ужасе посмотрел на двух женщин, которые разом приникли к пузатому брюшку самовара. Они пристально рассмотрели розово-белое пятно Дашиных бантиков, ярко-красные губы самой Татьяны, блики от массивных сережек Ирины Семеновны. А вот на месте, где стоял Петр Федорович, было просто отражение книжного шкафа.

 

Татьяна, открыв рот от удивления, хотела, было, что-то спросить у мужчины. Но тот вдруг затопал ногами и, вскричав: «Ну, вот опять!», бросился вон из квартиры.

Испуганные женщины смотрели ему вслед, а из краника самовара на стол потихоньку капал кипяток, превращая красивую скатерть в небольшое озеро…

Ирина Семеновна очнулась первой, схватила бумажку, что-то быстро написала и бросилась догонять гостя.

-Петр Федорович! Подождите! Вот адрес, там вам будут точно рады! – она, запыхавшись, сунула в руку мужчины записку, подмигнула и вернулась в квартиру.

Беглец развернул бумажку. Там, действительно, был написан адрес. Только на кладбище, где давно покоилась незамужняя подруга Ирины Семеновны. Петр Федорович был явно в ее вкусе…

Призрак поклонился уходящей Ирине Семеновне и растворился в воздухе.

-Мам! Да что же это такое! – в ужасе спросила Таня, когда женщина зашла в квартиру.

-Понимаешь, доченька, там, — женщина указала глазами куда-то вверх и вбок. — Там тоже кипит жизнь…

«Всем хочется любви…» — запела Ирина Семеновна и, как ни в чем не бывало, пошла убирать со стола.

Даша, все еще охваченная впечатлением от своего невинного вопроса, размазывала лужицу под самоваром.

-Мам! А дядя Петя еще придет?…

…Настоящий дядя Петя в это время ехал на попутной машине домой и с ужасом думал, как объяснит Татьяне свое отсутствие…

…-Ну, что? Опять не вышло? – услышал «лжеПетя» чей-то голос за спиной.

Оглянувшись, он увидел старого знакомого, седенького старичка, что встречает всех вновь попадающих в Вечную жизнь.

-А я тебе говорил, что обманывать плохо! Да и куда тебе земная-то?! На чем погорел, рассказывай?

ЛжеПетя поморщился, вспоминая вытянутые от удивления лица женщин, и тихо ответил:

-На самоваре…

Старичок захохотал и растворился в воздухе.

P.S. Таня долго еще избегала Петра Федоровича, но потом чувства вспыхнули с новой силой, и настоящий жених был, наконец, представлен Даше и бабушке Ирине.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 7.36MB | MySQL:48 | 0,220sec