Катенька

— Дорогая, как я тебя люблю! Ты у меня такая красавица, красавица и это пальто сидит на тебе просто чудесно. Оно такое тёплое, такое тёплое, такое тёплое, что...

— Дорогая, как я тебя люблю! Ты у меня такая красавица, красавица и это пальто сидит на тебе просто чудесно. Оно такое тёплое, такое тёплое, такое тёплое, что в нём не страшны даже самые лютые холода.

— Да, папочка, оно просто замечательное…

— Веселись и ни о чём не думай. Не слушай грубиянов и завистников. Твой папа любит тебя и никогда не даст в обиду. Держи носик высоко и помни – ты принцесса! Все остальные – просто глупые болваны. Поняла?

— Да, папочка. Люблю тебя.

Раздаётся звонок на конторке у входа, и отец даёт дочке последнее напутствие:

— Шарфик не забудь! До вечера, любимая.

Катенька быстро ныряет в туфли, берёт с полки шарф и выбегает. До школы совсем недалеко, но ноги в колготах очень быстро замерзают. С дерева падает последний лист. Он норовит приземлиться Катеньке под ноги, но ветер подхватывает его и несёт вверх – туда, откуда спускаются на землю лёгкие белые мухи.

Она чувствует, как в тепле школьных коридоров отходят, покалывая, замерзшие пальцы и ноги, но на лице её улыбка. Она глубоко вдыхает ароматный воздух коридоров, пропитанный жаром печных труб с ноткой древесной золы, и идёт мимо стайки девчонок, высоко поднимая носик.

«Завидуют».

Учительница смотрит на Катеньку издалека, и брови её невольно ползут вверх. Губы поджаты. Она останавливает девочку и поправляет банты – две старые тряпичные ленты…

В школе нет богатых детей. Здесь учатся дети рабочих, кухарок, да прачек с окраин города, и все как могут заботятся о детях. Но Катенька…

— Раиса Петровна, как вам мои банты, правда же шикарные? Папа подарил, — кокетливо улыбается Катенька и идёт к своему месту в классе. Она садится так, словно на ней пышное платье с рюшами, ровно укладывая края, она ёрзает на лавке и гордо расправляет плечики.

— Хватит уже выпендриваться, — угрюмо буркает сосед, косясь на неё исподлобья.

— Ну, я же принцесса, — улыбается счастливая «инфанта».

— Принцесса в обмотках! — раздаётся комментарий сзади.

После обеда с неба повалил снег. Подул сильный ветер. Катенька шла навстречу ветру и повторяла:

— У меня тёплое пальто, тёплое пальто с ним никакие морозы не страшны. Тёплое, тёплое… — и повыше натягивала воротник своего хлипкого одеяния. Когда она подошла к дому, уже зуб на зуб не попадал, а ноги почти не сгибались в коленках. Дома было мрачно и холодно. Катенька поднялась в свою комнату, где из всех щелей предательски дуло. Ей хотелось забраться под одеяло, но папа скоро должен вернуться с работы, и она решительно пошла вниз — поставить чайник.

Девочка начала суетиться по дому и ей стало значительно теплее. Катенька поставила чайник, взялась подметать пол и чистить картошку. Она вновь повеселела. Жар разливался по телу и единственное, что её ещё беспокоило – это голод. От него кружилось в голове. Катенька достала из буфета небольшой пакет с сухарями и взялась их грызть.

— Катенька, дорогая, — вместе со снежным вихрем ворвался в дом отец и подхватил дочь на руки. — Папа наконец нашёл работу! Представляешь, меня взял к себе профессор. Я буду в клинике работать. Профессору очень нужны мои навыки.

Радостный иллюзионист на миг остановился и прижал девочку к себе.

— Да у тебя же жар, малышка!

— Мне тепло, мне очень тепло папочка…

— Катенька…

Постоянно меняя компрессы отец сидел у кровати маленькой принцессы. В дверь позвонили.

— Профессор, простите что побеспокоил…

— Вот и ещё…Я подумал, что вам потребуется аванс. Вот Вальдемар, возьмите.

Профессор привёз машину сухих берёзовых дров и озираясь по сторонам понял, что не зря. Он склонился над спящей в лихорадке девочкой, а затем посмотрел на её отца.

— Вальдемар. Затопите печь, в доме холодно.
Пару часов он провел с больной и когда увидел, что жар начал спадать, поднялся идти. — Ну, вот, теперь можно быть спокойным.

Профессор уже открыл входную дверь, но остановившись в проходе добавил: — Да, Вальдемар. Не смейте больше применять гипноз к ребёнку. Это от холода и голода её не спасёт.

У гипнотизёра перехватило дыхание, но он сдержался, чтобы не заплакать.

— Спасибо. Спасибо, профессор. Это была ошибка. Большая ошибка. Я был в таком отчаянии.

Профессор приложил два пальца к козырьку, скупо улыбнулся и вышел.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 7.32MB | MySQL:58 | 0,338sec