Маленькая графиня

Давно это было и лето то давно погасло, затерялось меж сотни других. Утром ушла Аксинья в город — благо недалеко идти и крестьяне частенько ходили туда пешком. Денёк...

Давно это было и лето то давно погасло, затерялось меж сотни других. Утром ушла Аксинья в город — благо недалеко идти и крестьяне частенько ходили туда пешком. Денёк летний, погожий и прогулка такая в радость. Вечером вернулась она не одна, а с младенцем на руках. Обступили её бабы, стали выспрашивать, что да как и откуда. «Иду обратно, — отвечала Анисья, — гляжу, лежит! Прямо на травушке у дороги кто — то оставил девчушку. Куда деваться, взяла…»

Дома у Аксиньи своих деток четверо и найденную девочку поначалу муж оставить не позволял. Хотели отнести в монастырь и пускай там решают, что с ней делать. Но быстро прикипели к ней душой, такая пригожая и спокойная малышка оказалась, что отдать её было просто невозможно. Нарекли её Варварой, старшие дочери с радостью возились с крохой, а два младших сына приняли в штыки, ревнуя к ней родителей.

Данилка и Стёпка невзлюбили девочку сразу, люто и бесповоротно. То ущипнут, то заденут, будто ненароком, а как стала подрастать и понимать что — то, так сразу дразнить принялись. «Варька валялась на помойке, у дороги, а наша жалостливая мамка её подобрала, — насмехался Стёпка, — а зачем подобрала? Теперь и у нас в избе помойкой воняет!» Данилка подыгрывая брату зажимал нос и оба покатывались со смеху. Конечно, им доставалось от родителей за такие дразнилки, но у взрослых своих дел полно и за детворой не уследишь.

Варя тяжело переносила это глумление и часто плакала. Наверное, именно тогда и зародилась в детской голове фантазия, что она не просто брошенный ребёнок, а самая настоящая дворянка, волей злой судьбы воспитывающиеся в крестьянской семье. Она одаривала пацанов ледяным взглядом и расправив плечи, гордо удалялась, не удостоив их ни единым словом. Отгородившись от зубоскальства своим особым происхождением словно щитом, девочка чувствовала себя увереннее.

Позже она начала рассказывать, что помнит, как ехала в карете со своими родителями и на них напали разбойники, средь возникшей кутерьмы и оказалась она одна на дороге. Взрослые со смехом отметали эти фантазии: отродясь не водилось здесь разбойников, про случай такой никто не слыхивал и не могла она будучи младенцем помнить такие подробности. Не сдалась Варя и придумала новую историю, как похитили её из графского дома злые люди, желая отомстить за что — то родителям.

С беспокойством наблюдала Аксинья за своей воспитанницей, так заигралась девочка в своё благородное происхождение, что сама поверила в это свято и неистово. Уже и деревенские называли её не иначе как маленькая графиня, пока без издёвки, но, что будет дальше? Все умилялись малышкой, она была изящна и миниатюрна, казалась ещё младше своего реального возраста, на фарфоровом личике, будто угольком нарисованы бровки и реснички, тёмные кольца кудрей и алые губки сердечком довершали удивительное сходство с куколкой. Но когда бабы начинали сюсюкая и восхищаясь, называть девочку куклой, Аксинья почему — то заметно раздражалась и хмурясь, уводила разговор в сторону.

Однажды в начале осени, когда деревья стояли лишь слегка припудренные золотом, Аксинья деловито выпроваживала всех из избы, раздавая поручения. «А её сиятельство, что сидит, — возмутился Стёпка, — графиня, извольте навоз почистить…» «Иди вон, — бесцеремонно вытолкала его мать, — ступайте, ступайте! Отцу подсобите!» Пацаны вышли из избы и Варя тоже хотела последовать за ними, но Аксинья остановила её.

Только сейчас девочка поняла, что она не просто так выпроводила всех вон. Аксинья явно что — то хотела сказать, но не решалась и бестолково ходила туда — сюда, поглядывая на Варю аккуратно примостившуюся на краю лавки. Наконец решившись, она присела рядом с девочкой и без предисловий начала свой рассказ.

«В тот день, когда ты появилась у нас, я пошла в город, чтобы кое — что прикупить на рынке. Там встретила бабку Симу из соседней деревни, решили назад вместе идти, только она хотела ещё зайти в одно место и занести гостинцев бедным деткам. Я всегда была очень жалостлива к обездоленным детям и тоже отправилась вместе с ней. Так я и оказалась в доме у этой женщины, дурная слава о которой гремела на весь уезд. Когда — то это была очень милая девушка, но тот разгульный образ жизни, что она вела быстро стёр всю её миловидность и теперь её кличка — Кукла, звучала как злая ирония.

 

Она сидела в углу на куче тряпья, а её дети ползали вокруг, жадно запихивая в рот то, что мы с Симой принесли. Ты лежала в коробке и слабо попискивала, я ужаснулась, увидев, что никто тебе даже не менял пелёнки. Взяв на руки, поняла, что просто не могу тебя здесь оставить, это верная гибель. Та женщина сказала, что мол можешь забирать, коль так приглянулась.

По пути назад, Сима посоветовала, никому не говорить где взяла ребёнка. Иначе косо народ смотреть будет, не избежать насмешек дочери такой падшей и никудышней бабы, да и потом с замужеством тоже проблемы могут быть. Вот и сказала я, что нашла тебя у дороги, к сожалению такими случаями никого не удивишь, от нищеты ли, или от сердечной чёрствости бросают своих деток мамаши…»

Ни один мускул не дрогнул на бледном личике Вари, может только ещё бледнее оно стало и маленькие ручки сильнее вцепились в край лавки. «Я поняла, зачем вы придумали эту историю, матушка, — сказала она, — вы желаете, чтобы выкинула я из головы своё дворянское происхождение и жила себе спокойно…» «Не придумывала я ничего! — возмутилась Аксинья, — Бабка Сима может это подтвердить!» «Она подтвердит всё, что вы велите, — сказала девочка, — но я твёрдо знаю, кто я есть!» «Ты вылитая мать, тебя уж тоже куклой называют!» — привела свой последний довод Аксинья. «Графинюшкой меня называют чаще.» — улыбнулась Варя и вышла из дому.

Аксинья вышла следом и молча смотрела, как девочка берёт маленькое ведёрко, большое ей не по силам и несёт воду для кур. Спинка прямая, подбородок вверх, словно кто — то сызмальства учил её держать себя. Что будет с ней дальше? Куда заведёт её эта слепая вера в то, что она графиня?

В соседнем селе действовала церковно — приходская школа, Варю определили туда, несмотря на распространённое мнение, что девочкам лишние знания ни к чему. Она столь фанатично стремилась к учёбе, что отказать ей в этом было бы преступлением и когда была возможность, отец отвозил её в школу, а когда лошадь нужна была в хозяйстве, Варя отправлялась туда пешком.

Девочка сразу поразила всех своими успехами. Барышне благородного происхождения необходим багаж определённых знаний и она получала его из всех доступных источников. Местный помещик Земляков, прослышал про странную и умненькую девочку, будучи сторонником всякого рода культурного просвещения крестьянства, позволил Варе брать книги из своей библиотеки.
Девочка упорно мерила своими маленькими ножками немалые расстояния, до школы и до дома Землякова. А вечерами в их избу набивалась ребятня и Варя читала им сказки. Даже Стёпка и Данилка слушали открыв рты и больше не дразнили её, боясь лишиться удовольствия от сказок, которые уносили их в невероятные путешествия полные приключений, которые в реальной жизни никогда с ними не произойдут. Когда Варя закрывала книгу, гул голосов проносился по избе: «Графинюшка, почитай ещё, пожалуйста!»

А бабы судачили: «Ништо и правда из графьёв Варька…» Аксинья и сама думала иной раз, может отец девочки из благородных? Хотя, что приличному человеку делать в том грязном доме, где она взяла Варю? Одно точно можно сказать: тяжело придётся ей в жизни, слишком уж отличается она от всех. Но человек предполагает, а Бог располагает…

Вдовая графиня Анна Петровна решила покинуть Россию и обосноваться во Франции. Страну уже лихорадило, надвигались перемены и женщина решила проявить благоразумие и переждать лихие времена за рубежом, а заодно сохранить свои ценности. Брат графини, Иван Земляков, не разделял её мнения и считал паникёршей. Все волнения временны и вскоре утрясутся сами собой, а Анна всегда была чересчур нервной и впечатлительной натурой. Тем не менее она приняла последнюю попытку уговорить брата уехать вместе и самолично двинулась к нему в поместье, хоть вся её душа и восставала против этого, ведь именно здесь, десять лет назад, она пережила величайшую трагедию в своей жизни.

И вот, за окном кареты мелькают знакомые места. Дубовая роща отряхивается от дождя, ловя резными листочками утреннее солнышко, оно переливается цветными бликами превращая капли в драгоценные камни. Влажный пар поднимается от земли, поля и луговины замерли в дымке, прячась от посторонних глаз. Двухэтажный дом, выкрашенный в весёлый жёлтый цвет, неожиданно вырос из кустов сирени, заставив сердце Анны Петровны пропустить удар.

После тёплой встречи с братом и обильной трапезы, графиня целый день отдыхала с дороги, а вечером, они сидели на веранде и наслаждались ароматами засыпающего сада. Было уже совсем темно, все новости обсуждены и сладкая нега сковывала веки, когда из темноты донёсся голос брата: «Представляешь, Аня, у нас в Романовке живёт чуднАя и презабавная девчушка, считает себя потомственной дворянкой, мечтает изучать иностранные языки, а нашли её в младенчестве у дороги…»

«Нужно немедля ехать туда, — вскочила графиня, — почему ты не писал мне про эту девочку ранее? Ты же знаешь, это может оказаться моя дочь!» «Успокойся, Аня, — засуетился Иван, жалея о своих словах, — сядь, твоя дочь уже давным — давно на небесах! Этот ребёнок не имеет к нам никакого отношения!» Но Анну было не удержать. «Вели запрягать!» — скомандовала она.

Несколько лет назад она гостила у брата со своим супругом, тогда она чувствовала себя бесконечно счастливой и ожидала своего первого ребёнка. Но всё пошло не так и ожидание невероятного счастья, обернулось огромным горем. Роды начались стремительно и преждевременно, несколько дней лежала она в родильной горячке, а когда пришла в себя, узнала, что её дочь родилась слишком слабой и не выжила. А доктор склонялся к тому, что детей у неё больше не будет. Это был слишком большой удар для впечатлительной натуры графини и вскоре она на полном серьёзе объявила, что её новорожденная дочь была похищена. Доктора утверждали, что такое часто бывает когда мозг не может совладать с горем, нужно сменить обстановку и отвлечься.

Как выяснилось идея о похищении плотно засела в голове у Анны и спустя десять лет, она с братом катила по ночной дороге в сторону Романовки.

Все уже собирались спать, когда с улицы раздался грохот колёс и фырканье лошадей. Аксинья изумлённо попятилась, когда в избу ввалилась роскошно одетая барыня, а позади маячил смущённой тенью Земляков. «Где Варвара и сколько ей лет?» — без обиняков приступила к делу Анна Петровна. Девочка шагнула вперёд и объявила, что ей двенадцать. «Этого не может быть, она такая кроха! — категорично заявила графиня, — посмотри Ваня, она так похожа на нашу бабушку!»
Земляков не мог найти в миниатюрной девочке, хоть одну черточку напоминающую о бабушке. А Анна Петровна уже гладила маленькие ручки девочки и смахивая с глаз слёзы, называя её — своей кровиночкой. Варя ошарашенно смотрела на неё не смея поверить, что всё о чём ей в тайне мечталось, вдруг ожило и предстало пред ней наяву. «Ну что же ты молчишь, Иван? — спросила графиня, — теперь ты видишь, это похищение происки врагов моего безвременно ушедшего супруга, он слишком заигрался в политику!»

Она посмотрела на брата и всё, что он хотел сказать, комом встало у него в горле. Давно он не видел у сестры таких счастливых глаз, словно она вдруг обернулась той беззаботной и беспечной Анюткой, которой была до тех злосчастных событий. Он нашарил взглядом иконы в тёмном углу и попросив мысленно прощения у Бога за ту ложь, что сейчас слетит с его уст, сказал: «Действительно похожа на бабушку и как раньше я этого не замечал…» Он впился пытливым взглядом в Аксинью и та, точно так же кинув взгляд на иконы, произнесла: «Простите, барыня. Я совсем безграмотна и могла что — то напутать с возрастом Вари.»

Так Варя отправилась жить во Францию, язык дался ей легко, а изысканность манер не вызывала ни у кого сомнений в её происхождении. Земляков остался на родине и через него Варвара поддерживала связь со своей приёмной семьёй. Потом страну охватила революция и связь эта прервалась.

Анна Петровна щедро одарила семью Аксиньи за то, что те заботились о её девочке. Благодаря этим средствам им удалось выжить в смутные времена. Когда — то Аксинья пожалела малышку и не дала ей погибнуть, а теперь благодаря ей держалась на плаву вся их семья. Когда всё утряслось и вошло в мирное русло, когда у Стёпки и Данилки уже появились собственные внуки, они часто рассказывали им о странной девочке, которая так верила в чудо, что оно с ней произошло.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 7.38MB | MySQL:60 | 0,295sec