Мамина соседка Ритутусий

Как только я женился, мама моя приняла решение, что мы с Таней  жить будем в той самой квартире, где я появился на свет.  Сама же она переберётся в...

Как только я женился, мама моя приняла решение, что мы с Таней  жить будем в той самой квартире, где я появился на свет.  Сама же она переберётся в бабушкин однокомнатный, со всеми удобствами «замок», который со дня смерти последней так и стоял «замурованным и запечатанным» в ожидании своего часа на самой вершине панельной пятиэтажки в тихом зелёном районе нашего города.

Вот срок настал…

Мои слабые попытки невнятно блекотать что-то о том, что это «наверное, не совсем правильно», что лучше маме остаться жить с нами, «да и Таня будет рада!», мама, очевидно, всё давно уже продумав, пресекла жёстко:

— На кой чёрт мне нужны конфликты с твоей женой из-за ложек-поварёшек!  Да и я ещё  «накойчертее» Тане твоей нужна. А так,  иногда (редко!) вы будете приходить ко мне в гости. Мои же ответные визиты будут ещё более нечастыми. Уверяю тебя, мой дорогой, от этого родственные узы между нами только окрепнут.

Итак, мама моя переехала туда, где за стенкой у неё жил Кирилл – сын её лучшей школьной подруги, которого мама моя обожала всегда… даже больше, чем меня, как мне иногда казалось.

Все эти годы Киря времени зря не терял, а рос. И к моменту, о котором я вам рассказываю, превратился уже в молодого дяденьку, вступившего в законный брак с Юлькой – нашей с ним одноклассницей, которая тоже стала молодой (и очень симпатичной!) тётенькой.

Оба они были компьютерными гениями, а потому у каждого был свой автомобиль, на которых они совершенно автономно, не завися один от другого, блестяще решали проблемы запутавшихся в сетях современного компьютерного мира бизнесменов в различных районах нашего немаленького города.

Как-то так получилось, что в промежутках между этими постоянными разъездами по делам, они умудрились ещё и дочку родить, хотя Кирилл страстно мечтал о сыне. А потому, чтобы хоть в мыслях остаться верным своей мечте,  дочь свою Маргариту звал Киря «Ритутусий» и воспитывал по-спартански.

К моменту, о котором идёт речь, было Ритутусию пять лет от роду, и она занималась хоккеем на траве и посещала судомодельный кружок. Когда родителям было особенно не до неё, они «подкидывали» Ритутусия моей маме, которая  культивировала  в девочке исключительно  дамское начало и старалась приобщить её к женскому образу жизни: пыталась научить её вышивать гладью и лепить пельмени.

Я просто обожал их подслушивать, когда приходил навестить маму, а Ритутусий оказывалась в очередной раз её гостьей. И только однажды я посмел вмешаться в их разговор, спросив, знает ли Рита, как будут звать её по имени и отчеству, когда она станет большой. Ни секунды не сомневаясь, она ответствовала:

— Как-как! Ритутусий Кириллыч, конечно!..

— Минутку, дорогая, — отвечаю я со всем напором своего возраста и опыта. — Почему «Кириллыч»-то? Ты же девочка!

— Да?.. – секундная растерянность, по которой я вижу, что это для Ритутусия большая новость. – Тогда «Ритутусий Кириллна», чё спрашивать-то!..

Потом она прерывает такую примитивную,  на её взгляд,  тему и обращается уже к моей маме:

— Баб Нин! – со вздохом говорила юная соседка. – чёт надоели мне твои пельмени. Давай я тебе чё-нить починю лучше.

Мама моя, несколько стушевавшись, отвечает:

— Да у меня, вроде бы, благодаря стараниям моего сына Сергея, всё в порядке…

Рита  окидывает меня взглядом, насквозь пропитанным скепсисом, и продолжает:

— А вот  мы вчера с папой заметили, что кран на кухне капает,  и решили до маминого прихода его починить. Ну, чтобы нашей любимой было приятно. Сняли, значит, кран с раковины, разобрали, устранили неисправность, а потом, когда обратно собирали, то всё время почему-то у нас оказывались лишние детали. Тогда мы быстренько сгоняли в хозяйственный и купили там точь такой же. Поставили. Мама, когда пришла, то просто объизумлялась вся: какие же у неё муж и дочь хозяйственные.

Ритутусий почувствовала, что исчерпала тему, а потому, без всяких пауз заговорила о другом:

— Баб Нин, а вот скажи мне: почему сын твой Сергей с тобою не живёт, а только иногда приходит, поест, на диване полежит и уходит…

Мама чуть смутилась, а потому отвечала не сразу:

— Видишь ли, Риточка, у него же куча забот, своя семья… Устаёт он очень…

В этот момент я ещё больше начал обожать свою маму!

— А ты разве не его семья? – продолжала познавать жизнь Ритутусий.

— Как тебе сказать, детонька, теперь … не совсем…

Мысль начал ускоренно блуждать по лику Риты, и она изрекла:

— А я вот, ну, когда поженюсь…

… очевидно, увидев лицо моей мамы, она сама себя перебила:

— … не щас, конечно. Я пока маленькая ещё, а женятся, наверное, в семь…

И опять, скорее всего, мама моя выражением лица внесла некоторую неуверенность в проистекание  ритутусичной  мысли. Потому она скорректировала себя:

— … или даже в девять. Но я торопиться не буду. Поживу лет до пятнадцати, наберусь ума-разума. Ты вот научишь меня борщ варить, а тогда уж… Но папу с мамой своих я с собой заберу, потому что они сейчас моя семья. И я хочу, чтобы всегда ею и были…

Если бы это была театральная пьеса, автор написал бы после этих слов: АПЛОДИСМЕНТЫ!!!

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 7.35MB | MySQL:65 | 0,284sec