Ни себе, ни людям

Сначала всё получалось прекрасно и почти как у всех. Конфетно-букетный период около года. Встречи при луне, стихи в парке, первые поцелуи и объятия. Юлия до сих пор помнила...

Сначала всё получалось прекрасно и почти как у всех. Конфетно-букетный период около года. Встречи при луне, стихи в парке, первые поцелуи и объятия. Юлия до сих пор помнила самое первое его прикосновение. Какая дрожь по всему телу сразу пробежала. Как волнительно!

— Боже , как тебе повезло! — то ли радовались, то ли завидовали подружки. — Никто в наши дни стихи девушкам не читает, а твой Игорёк столько поэтов знает наизусть, да ещё и сам сочиняет, — твердили другие.

— А как одевается Игорь! С каким вкусом! Прямо лондонский денди! — восхищались третьи знакомые.

— Я тоже не лыком шита! — обижалась слегка Юлия. — Что вы всё его расхваливаете? Я что не модная? Некрасивая?

— Ну, что ты такое говоришь? Конечно, ты тоже миловидная очень, — успокаивали подружки.

— Главное — ты всегда ухоженная! — восхищались знакомые. Время шло и все привыкли, что Юлия с Игорем очень подходят друг к другу и будут безумно счастливы в браке.

— Юлия, молодец, она всегда умеет правильно себя подать! Конечно, такой даме хочется читать стихи. Если ещё за поэзию платить будут, они вообще в шоколаде всю оставшуюся жизнь проведут!

Свадьбу, наконец, сыграли. Не слишком шикарную, не слишком многочисленную, но всё-таки в ресторанчике, не в какой-нибудь забегаловке.

Началась семейная жизнь, которая, как правило, резко отличается от периода ухаживания, просто как небо и земля. За поэзию мужа никто не собирался платить. А если вдруг удавалось пару стихов тиснуть в журнал, то это были такие копейки, что просто смешно про них хвастать друзьям.

Юлия тоже не особо стремилась работать. Так, слегка где-то чуточку устроится, но через некоторое время увольняется, не понравилось. Через пару лет родители Игоря спросили за долг. Оказалось, что свадьбу они делали полностью на свои деньги, но договорились, что детки хотя бы половину вернут. Но денег не очень хватало в молодой семье самим. Возвращать было нечего.

Родители поворчали, но на нет и суда нет. Они жалели сына — поэта, который был неприспособлен к обычной жизни, ничего не умел, кроме, как писать не очень гениальные стихи. Что поделаешь? Они сами виноваты, наверное. Водили сыночка по музеям, ведь Петербург — город музей, слишком увлеклись эстетическим воспитанием ребёнка. Вот и думает Игорёк только о высоком. Когда отец ушёл в мир иной, мать сразу написала завещание.

Она оставляла квартиру сыночку, ведь сам Игорь никогда жильё не заработает. А сейчас живёт вместе с женой в её квартире.

Юлию тоже не устраивало то положение, в каком очутилась семья. Те подружки, что раньше завидовали, начали Юлю жалеть и советовать:

— Может тебе надо родить ребёнка быстрее. Тогда Игорь устроится уже на работу, найдёт что-то серьёзное, начнёт зарабатывать для семьи, а стишки останутся как хобби.

— Вы с ума сошли? — возмущалась Юлия. — Какие дети? А когда я буду собой заниматься? Я ведь ещё иногда работаю.

— Хорошо, что родители Юльки наследство оставили по нашим временам прекрасное, — шептались подруги меж собой. — Да, уж, если не родители, они бы уже с голоду загибались. Одну квартиру она сдаёт, во второй живут они. Ещё и денег немало по наследству досталось.

— Не знаем, хорошо ли это. Если бы не наследство, она бы может работать начала нормально. Юлька же неглупая, могла бы карьеру сделать. Питер — город возможностей. Есть из чего выбрать, — говорили другие.

Возможности Питера Юлия не использовала никак.
Время шло. Юлии надоело кормить мужа — поэта, ведь кроме стихов, он не мог или не хотел ничего приносить в семью. Дело шло к пенсионному возрасту. И страсти ночные уже не привлекали ни саму Юлию, ни Игоря. Так что последнее, что их притягивало друг к другу, ушло из отношений навсегда.

Как-то спор о семейных делах зашёл так далеко, что Игорь собрал вещи и ушёл в квартиру родителей, которую они с Юлей тоже сдавали. На что теперь он будет жить Игорь особо не думал. Просто ходил по старым друзьям в гости, они из жалости его угощали. Изредка что-то выпускал в малых журналах из своих стихов. Можно сказать — жил на подаяние.

Юлия продолжала, как всегда ухаживать за собой любимой. Она могла поехать за каким-нибудь кремом в другой конец Питера, убеждая всех, что без него ей просто невозможно обойтись. Ремонт в квартире, которую она сдавала, совсем обветшал. Юлия позвонила одной из подруг, стала жаловаться, что сил нет, а ремонт надо делать. Сердобольная подруга приехала и сама поклеила обои.

Юлия только сварила кофе три раза и рассказывала про новый чудодейственный крем, который она снова недавно купила. Иногда эта же подруга приходила помочь в уборке квартиры Юли, когда та настойчиво ныла, что силы опять куда-то исчезли.

Вскоре эта подруга умерла, Юля пыталась ещё кого-то из знакомых просить о помощи. Но остальным уже как-то не хотелось помогать. Хотя бы потому, что все подруги постарели, и выглядели гораздо хуже самой всё ещё молодящейся Юлии.

Однажды одна из подруг решила просто навестить Юлю, принесла торт к чаю. Но, когда она вошла в квартиру, пришла в лёгкий ужас. Весь дом был захламлён вещами, летали какие-то мошки, всюду пыль. Когда она прошла на кухню, положить торт на стол, ужаснулась горке посуды в раковине.

В Питере стояла жара, она хотела напиться. Взяв одну, вроде бы чистую чашку, женщина увидела коричневые следы от старого чая. Сама долго мыла эту чашечку, чтобы выпить можно было, наконец, водички.

— Юля, а что за мошки у тебя тут? — напившись, спросила подруга.

— Откуда я знаю? Понятия не имею. Представляешь мне приходится накрывать лицо марлей, когда я ложусь спать. Они мне то в нос, то в рот пытаются залететь. А ещё я плохо сплю. Кто-то меня кусает постоянно. Ты не знаешь? Может в Питере опять клопы? Или это клещи постельные?

Подруга настолько пребывала в шоке от всего увиденного и услышанного, что постаралась быстро ретироваться из неуютного жилья. Она просто не смогла бы там пить чай, кусок торта в горле застрял бы.

— Ой, Юля, я совсем забыла, мне же домой надо. Муж сегодня раньше с работы придёт, он же работает у меня ещё. Извини меня, но ты сама уж тортик за моё здоровье съешь, а я побежала.

 

Юлия вышла проводить гостью. Она по-прежнему неплохо выглядела для своих лет. Видимо, какие-то крема и правда оказывали омолаживающее действие. Но подруге не захотелось восторгаться ухоженной внешностью Юлии. Кому и зачем нужна эта ухоженность?

Кому тепло от этой дамы было за всю её долгую жизнь? И как вообще можно жить в такой запущенной квартире и при этом гордиться своей моложавостью, своим хорошим внешним видом.

Подруга шла медленно до метро, с удовольствием вдыхая свежий летний воздух, обдуваемая теплым ветерком и думала о непонятном смысле жизни Юлии, нисколько не завидуя её внешности.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 8.05MB | MySQL:53 | 0,209sec